«Благотворительность — это бизнес, который тратит деньги»

Автор: Татьяна Бачинская.
 
Владимир Смирнов, как некоторые российские бизнесмены, решил значительную часть состояния направить на благотворительность. Смирнов много лет вкладывает средства в филантропические проекты. В 2010 году он учредил Фонд Владимира Смирнова, который поддерживает российские благотворительные организации и реализует собственные проекты.
 
В интервью главному редактору журнала «Бизнес и общество» Татьяне Бачинской Владимир Смирнов рассказал о благотворительности по-русски, бизнес-технологиях и счастье помогать.
Интервью вышло в свежем номере журнала «Бизнес и общество».
 
— Вы занимались бизнесом 23 года, были одним из топ-менеджеров компании «Новатэк». Обычно благотворительностью начинают заниматься, когда оставляют основную деятельность. Вы же общественную деятельность сделали основной, почему? 
 
— Благотворительностью начал заниматься давно, задолго до ухода из бизнеса. Я много лет занимался этим направлением внутри компании. Участвовал во всех благотворительных программах «Новатэка», помогал школам, одаренным детям, все проекты тем или иным образом создавались или курировались мной. Еще до ухода из бизнеса подумал о том, что корпоративная благотворительность – это, конечно, хорошо, но нужно что-то делать на свои средства, своими силами, а не только силами компании, поэтому общественный фонд органично вырос из предыдущей в мою последующую, сегодняшнюю деятельность.
 
— Вы сейчас непосредственно бизнесом не занимаетесь?
 
— Да, я оставил эту работу. Не вижу никакого смысла в бесконечном накоплении капитала.
 
— Почувствовали ли вы отличие, например, по энергетике работы в фонде от работы в коммерческой компании?
 
— Да, в некоммерческом секторе работают удивительные люди. Например, директор фонда «Старость в радость» Лиза Олескина. Это святой человек. Но окружение самой благотворительности достаточно неоднородно, и порой люди, которые работают там, раздражённы и озлобленны, в общем, далеко не ангелы. Но это обусловлено предысторией благотворительной деятельности, когда на людей из этой сферы никто не обращал внимания, не давал денег, сложно было достучаться до какого-нибудь чиновника, никуда не пускали. Плюс – недружественные законы. Это формировало отношение к государству. Раздражение и непонимание копились много-много лет.
 
— Вы член Совета при Правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере. Помогает ли работа в Совете менять ситуацию в благотворительности?
 
— Совет очень помогает. В силу его влияния мало кто верил, но результаты очевидны, их можно подсчитать: количество внесенных поправок, количество измененных законов. К нашим предложениям прислушиваются чиновники. Не все, но очень многие из них хотят помочь. Конечно, бывает, что, например, замминистра говорит: «Все будет». А потом, из-за бюрократической машины, хорошее начинание заваливается. Бывает так, что какая-нибудь инициатива, хорошая, поддержанная на уровне руководителя, как только опускается в рабочий орган, «сливается». Тем более что многие, особенно русские, хотят все «срочно и сразу». Неважно, что в других странах благотворительность складывалась десятилетиями, а у нас она подавлялась. И сейчас на ее развитие должны уйти многие годы.
 
— С другой стороны, люди привыкают к потребительству, считают, что им должны все: государство, благотворители…
 
— Потребительское отношение – это неправильно. Нужно помогать людям, предлагая им удочку, а не готовую рыбку. Государство точно выделяет деньги нуждающимся. Иногда эти деньги не доходят или просто глупо и беспечно растрачиваются. Здесь очень важно продуктивно взаимодействовать с общественниками, не с «городскими сумасшедшими», а с настоящими, правильными людьми из некоммерческих организаций. Вот я говорил о Лизе Олескиной из «Старость в радость», человеке необыкновенной доброты, просто «не от мира сего». Она, на мой взгляд, взвалила на себя слишком много: всех готова отогреть, все отдаленные дома престарелых берет под свою опеку. Но нельзя опекать 193 дома, это нереально! Должно быть 10-20 домов, а дальше нужно передавать их как франшизу тем, кто в этих регионах живет. Мы помогаем этому фонду, стараемся переубедить, что нужно, к сожалению, от кого-то отказываться, от сердца отрывать, но не брать новых. Есть лучший опыт – надо его брать и тиражировать. Например, мы приезжаем в Курскую или Тульскую область, спрашиваем: «У вас есть фонды, помогающие старикам?» – «Да, тут нас 50 человек». – «Тогда познакомьтесь с нашим опытом, мы так работали и у нас хорошо получилось», – такой должен быть смысл, не надо все взваливать на себя. Фонд (Общественный фонд Владимира Смирнова – ред.) старается переходить к решению стратегических вопросов. Мы работаем шестой год, сначала занимались «прилагательной» деятельностью, а сейчас задача фонда – брать лучшее, что есть у других, и научиться правильно передавать опыт.
 
— Что бы Вы хотели изменить?
 
— Основная идея и направление, к которым мы сейчас идем, это – образование, просвещение в благотворительности и вовлечение новых людей. Сегодня в России благотворительностью занимаются немногие, согласно разным статистическим данным, она не выходит за 10%, а в Англии, например, это – 70%. Основная идея фонда – повысить эти 10%. Фактически мы занимаемся завтрашним и послезавтрашним днем, вовлечением людей в благотворительность, просвещением в этой области. Это и школа благотворительности, проект «Благосфера»… Часто воспринимают волонтера как человека, который должен гореть душой и все делать бескорыстно. А он в первую очередь должен знать, что благотворительность – это всегда большая ответственность. Значит, каждый должен четко понимать, что он может ОБЕЩАТЬ людям и что может СДЕЛАТЬ. И этому нужно учиться, это все еще пока очень молодая отрасль, поэтому посвящение в благотворительность – это основное направление, которым мы сейчас будем заниматься. Очень мало людей, понимающих это. Важно выдернуть человека из рутинного состояния «работа-дом-работа-дом-суббота-семья-работа-дом- суббота-семья». И показать, что вот здесь можно еще помочь кому-то: поддержать человека, собачку спасти, дерево посадить, подмести свой двор, в конце концов. В такую социально активную жизнь должен быть вовлечен каждый гражданин, это подлинная гражданская обязанность. И тогда люди будут больше улыбаться, ведь когда ты помогаешь, твоя душа расправляется. Большой город придавливает, в нем миллионы недовольных, несчастливых людей, но ведь это же такое счастье, когда ты почувствовал, что можешь кому-то помочь или каждую субботу ты сажаешь по одному дереву, и это значит, что ты будешь ждать этой субботы, у тебя будет свое маленькое счастье. Если ты счастлив, значит, из тебя хорошая энергия исходит.
 
— Вам удается совмещать эмоциональную и рациональную деятельность?
 
— Да, конечно. В фонде раньше все было более эмоционально, сейчас все более продуманно. Все упорядочилось бизнес-процессами: защита плана, защита проекта, уменьшение бюджета, сокращение и т.д. Так же, как и в компаниях.
 
Те навыки, которые вы приобрели в бизнесе, напрямую переносятся в благотворительность?
 
— Да, благотворительность – это, вообще, чистый бизнес, т.е. если она не строится по-другому, то это просто затыкание проблем: кто-то тебя бросил, что-то у тебя плохо, и ты пытаешься благотворительностью эту дырку заткнуть. Если так, то да, «благотворительность по-русски» – увидел, заплакал, отдал деньги и забыл. Это, безусловно, не значит, что нужно руководствоваться только рассудком. Эмоции всегда должны присутствовать, но если благотворительность не будет работать как того требует бизнес, то она просто перестанет существовать. В благотворительных проектах обязательно должны быть эмоции, но важно понимать при этом, что благотворительность – это такой же бизнес-процесс по собиранию денег, по отбору проектов. Основная задача – донести до людей, что благотворительность – это бизнес, который тратит деньги, а не зарабатывает деньги для их основателей. И детям я хочу оставить вложения в идеях, а не капитал.
 
— За эти шесть лет удалось ли обозначить изменение отношения общества к теме благотворительности, привлечь в эту сферу новых участников? Что-то мешает этому, а что способствует?
 
— Ничего не мешает, просто нужно идти работать! Да, буквально нужно, что называется, брать лопату и идти работать, не нужно ничего выдумывать. Будут проблемы с государством? Будут. Но мы живем в своей любимой стране и мы ее патриоты. Считаю, что с государством не просто можно сотрудничать, а НУЖНО. 
 
Если хорошо и честно делать свою работу, то точно можно достичь задуманного. И уровень недовольства и озлобленности должен все-таки уменьшаться. Ты должен обязательно после себя оставить несколько десятков, сотен людей с другим пониманием, с другим ощущением, если говорить про социальную деятельность, небезразличных к ближнему своему, к дереву к своему, к собачке, то есть не безразличных к тому, что в социальной среде окружает человека. Нужно обязательно всем этим заниматься, делать свое доброе дело независимо от того, сколько в количественном плане спасли стариков или детей… Любые фонды должны понимать, что мы должны не пытаться к себе затянуть человека, а готовить его к благотворительности, а он сам потом пусть определится в отношении своего выбора. Но важно при этом, чтобы он знал, что помогать ближнему – это счастье и необходимость! И я бы еще добавил – серьезная, глубокая миссия. Если человек понял это, то он обязательно найдет себя в благотворительной деятельности. Кто-то, может быть, пойдет дорожки подметать, кто-то деревья сажать и т.д. До человека, прежде всего, нужно донести идею, что помощь ближнему – это и есть самая главная цель в жизни.
 
— Владимир Альбертович, журнал «Бизнес и общество» рассказывает о социальной ответственности бизнес-сектора, репутация которого не так высока. Мешает ли развитию сектора отсутствие преференций на благотворительность в налогообложении?
 
— Мое мнение, что обязательно нужно давать преференции, эта деятельность обязательно должна выводиться из налогооблагаемой прибыли. Не нужно до американских законов дотягиваться. У нас не так хорошо все обстоит в экономике, мы все это понимаем, но в любом случае, нужно какую-то преференцию получать.
 
— Продолжая тему влияния КСО (корпоративная социальная ответственность), благотворительной деятельности на репутацию, нужно ли говорить обществу об этом, или «это дело интимное»?
— Я не считаю, что это дело интимное. Одно дело, ты подошел к церкви и дал милостыню, не нужно, конечно, сразу выскакивать, говоря «Это я дал!» Другое дело, когда ты занимаешься общественной деятельностью, ты должен показать общественности значимость этой работы, громко заявить: «Мы делаем вот так, присоединяйтесь!» А если ты держишь «все в себе», это сводится к тому, что с помощью благотворительных проектов ты закрываешь внутренние проблемы, когда, например, тебе кто-то навредил, а ты пытаешься заткнуть эту обиду помощью больным детям, спасением бездомных собачек, все напихать без смысла, а продуманного развития при этом никакого не получится! Поэтому нужно обязательно говорить о своей деятельности! Но говорить и хвалиться – это разные вещи.
 
— А то, что СМИ считают, что это неинтересно их аудитории?
 
— Это ужасно, я считаю, абсолютная несправедливость. Я понимаю, что все зарабатывают, что СМИ – это серьезный бизнес. Но почему СМИ не рассказывают о хорошем опыте благотворительных проектов? Ведь это очень значимо, чтобы самая широкая аудитория знала, как это важно, как это нужно, как это интересно, в конце концов! И тогда, может быть, у одного из сотен тысяч прочитавших или посмотревших телесюжет появится хорошая мысль: «А почему в этом проекте нет меня? Может быть, я тоже так смогу!» В этом случае благотворительность действительно станет постоянной необходимостью, обычным, нормальным делом. Ведь благотворительность дает человеку огромный ресурс радости, осмысленной, наполненной жизни.
Опубликовано 11.08.2016

11 августа 2016, Филантроп

© 1998-2018

“Бизнес и общество”

Разработка сайта

«Яркие решения»

Яндекс.Метрика